Подпись: Мне лошадь встретилась в кустах, И вздрогнул я, а было поздно. В любой воде таился страх, В любом сарае сенокосном...

 

«Ксеркс!!!» - разрушило мертвую тишину Чёрных Песков. От окрика Ксерксу ужасно захотелось забиться в угол самой страшной темницы, хотя и там слуга бы не спасся от гнева господина. «Ксеркс?!!» - и от зазвучавшей в голосе угрозы угорь метнулся по мрачным коридорам, но не к спасительному каземату – напротив, к тронному залу, пред княжеские очи. За невозможно долгую службу, практически за всю свою жизнь, Ксеркс усвоил твердо, что заставлять хозяина ждать – себе дороже.

Действительно, не любил Мозенрат размениваться  на комплименты: «Ах ты, мерзкий жалкий слизняк!» «Виновааат», - Ксеркс сжался  в предчувствии удара, который тут же был исполнен Мозом с помощью подозрительно знакомой книги. «Да как ты смеешь портить мои вещи?! Да ещё волшебные?!!!» - вновь взмах увесистой книжкой, и не увернись слуга, его след остался бы надолго в истории Чёрных Песков - на стене цитадели. От встречи с древними камнями книга, ещё более древняя, переломилась, а некромант неожиданно успокоился: «Вот что ты, Ксеркс, опять натворил?» Из-под трона прозвучало  «виновааат», и Мозенрат не увидел, как по морде его любимца скатилась горькая слеза. Точнее, кислая, иначе, почему прожгло каменный пол?

Но ещё сильней жгло у Ксеркса на сердце (или в желудке после второго обеда) – слуга понимал, что ему ни за что не простят нерадивость. А ведь ещё утром угрю была оказана величайшая честь - принести из библиотеки некроманта книгу заклинаний, ныне сломленную. С ценным грузом и тяжкой ношей в одном переплёте Ксеркс направлялся к залу, когда услышал крысиный писк. Угорь любил крысятину, хотя давно уже ему не приходилось ей лакомиться, разве что в Аграбе… Но сегодня одна крыска, видимо, вырвалась  из лаборатории некроманта – от неё пахло ужасом и какой-то химией. Эта вонь подействовала на угря дурманяще… И несколько страниц в книге испортились от обильно выделившейся слюны. В пылу охоты Ксеркс и не обратил на этот ставший переломным в его судьбе факт внимания. Зато от деликатеса Ксеркс оставил лишь хвост – на десерт. И вот теперь Ксеркс был обречен остаток дней провести под троном некроманта. «Я глупый, я неуклюжий, я всё время подвожу хозяина, - вздохнул Ксеркс, - Кому же достанется тот крысиный хвостик? Оставить  Мозенрату?» Жаль, что Моз крыс терпеть не мог – ни в животном, ни в человеческом обличье.

«Ты меня всё время доводишь… А ну вылезай! -  скомандовал Мозенрат, поудобней устраиваясь на троне,  - Испробую на тебе из-за тебя же незаконченное заклятие. Из книги». Выскользнув из уже родной, по крайней мере, безопасной темноты, Ксеркс завис на почтительном расстоянии от хозяина. «И не вздумай дернуться! Так... - от перчатки некроманта протянулся красный луч, ничего хорошего помощнику не предвещающий, -  Мне Ксеркс встретился в песках…»

Зачем она в такой глуши

Явилась мне в такую пору?

Мы были две живых души,

но неспособных к разговору.

 

Пространство закрутилось вокруг подопытного, раскрутилось – и почти вернулось на свои места. «… вору!» – Мозенрат смотрел на угря, которого заклятие должно было превратить в ещё большее чудовище. Изогнувшись вопросительным знаком, Ксеркс почувствовал - что-то в нём изменялось, наполняло его и уж готово было явиться миру. «ИК! – изнутри поднялся тот самый химический дух, - Прости, хозяин!» «Чучело! А не чудище… - Мозенрат взял себя в руки, - Ладно, выбрось этот книжный хлам. Пора нанести недипломатический визит в Аграбу». И, фыркнув, некромант представил, как избавляет мир от аграбийского, аграбского… от Крысеныша.

 

 

В очередной раз Ксеркс трепал мартышку, Мозенрат наносил очередной победный удар Алу… Каждый проводил время в меру своих возможностей. Попугай спешно паковал чемоданы в сокровищнице, а принцесса исполняла предначертанное Мозом - рыдала в самом темном закоулке дворца. Её отец прощался с султанской чалмой,  остатки его стражи сдавались мамлюкам, а джин строил баррикады в лампе… В общем, в Аграбе царил хаос.

«Занятный поворррот событий, - промурлыкал Хаос, довольный своими наблюдениями, - Мне этот парень всегда нррравился! Кстати…»

 Некстати Моз и Ал из битвы перенеслись за круглый стол, на котором и восседал Хаос. «Что?!..» - только Ал раскрыл рот, как котяра влил в него кипящий чай. Лишенный  перчатки Мозенрат  предпочёл презрительное молчание. «Пррривет! Давно собирррался вас поблагодарррить за беготню,  нарушающую мирр…- важно сказал Хаос, и тут глаза его хитро сжались, - Которррая уже всех, особенно меня, достала… Кстати, не хотите ли помириться?» «Пока я!..» - но Ала заткнул эклер.

«Хочу заметить, что больше одного «нет» за день не терплю! Хотя я ни к чему вас не принуждаю… - кот забил хвостом, – Только напоминаю о законе ррравновесия». Хаос спрыгнул со стола, который тут же превратился в нечто, похожее на окно телепортации. В нём враги увидели  два, неуклонно сближающихся, силуэта: стройный чёрный и не такой уж стройный и совсем не белый. Люди те были подозрительно похожи на врагов за столом,  только колдун почему-то стал обладателем удивительно синих глаз, а крысёныш – наглой ухмылки. Когда фигуры сошлись для сражения, а Мозенрат и Аладдин уже приготовились болеть каждый за «своего», случилось страшное.

От такого Аладдин, точно ошпаренный, подскочил и вместе со стулом, к которому оказался привязан, заметался по комнате. Мозенрат, до этого так гордо хранивший молчание, затараторил: «Что это ещё такое? Хаос, я тебя спрашиваю? Как ты посмел издеваться над нами?! То есть надо мной!..» «Мози, ты колдун, и должен знать, что  даже и особенно ненависть переходит в любовь, - расплылся в улыбке кот, - в следующей жизни вам пррридётся друг другу  столько возмещать! Правда, сейчас ещё не поздно помириться».  «Нет!» - некроманта замутило от насильно залитого и в него чая, но ещё более тошно стало от картинок из «их с крысёнышем» будущего. С другой стороны над  экраном склонился Аладдин: «Отвратительно! Вот так наказывают агрессию. Гадость какая… Сидел бы в своих песках, не искал бы приключений на!..» «На твою беду! –  Мозенрат поморщился от особенно пикантного кадра, - Сидел бы ты в своей помойке, крысеныш!» «Ах, ты!.. - не нравилось Алу, когда его называли настоящим именем, - И вот это всё из-за тебя!» «Ты ничтожество, хочешь и из этого… - Моз машинально указал взглядом на картинку явно для взрослых, - ффу! И тут хочешь чистеньким выйти! А ты меня не ненавидишь, а? Не получаешь кайф от своих идиотских побед?!..»

«Думаю, что именно эта вспышка гнева, обернётся вот тем бурным примирением... А ведь я хотел помочь», - заявил кот, а Мозенрат с Аладдином потрясенно замолчали. Только тут они заметили, что картинки двигались ещё и со звуком. Правда, язык был в Семи пустынях неизвестен, но всё и так было до боли ясно…

Мозенрата вырвало.

Аладдин упал в обморок.

Хаос нарочито любезно поинтересовался: «Не желаете ещё серию?..»

 

 

Как Ксеркс ненавидел эту крысиную мартышку! Не поздоровилось бы ей, получи угорь её длинные лапы!.. Стоило Ксерксу так подумать, как мартышка оказалась в чьих-то  цепких лапах, которые подчинялись почему-то угрю. Понятно, это хозяин внял мольбам Ксеркси и наколдовал ему руки, жаль, что без когтей. Благодарный слуга с ещё большим энтузиазмом вцепился мартышке в горло.

    Но Абу удалось, как обычно непонятным образом, вырваться, да ещё и укусить Ксеркса. «Хозяин, мне бы сейчас превратиться в тигра!» - мысленно взмолился Ксеркс, не замечая в драке, что Мозенрата уже давно унёс Хаос. Тем не менее, в огромного бело-черного тигра Ксеркс превратился, а мартышка с писком взвилась по гладкой стене. «Эх, мне бы…!» - даже мысленно не решился озвучить свою мечту Ксеркс, давно желавший попробовать себя в роли человека.

Тут же на месте тигра появился человек. От удивления мартышка сползла по стене к плинтусу. Непривычный к человеческому обличью  Ксеркс сделал несколько неуверенных шагов, но, быстро сориентировавшись, схватил обмякшую жертву. «Теперь Мозенрат меня точно простит!» - вырвалось у Ксеркса, и он сам испугался своего незнакомого голоса.

Вдруг в соседнем зале раздался писк Ала: «Все сюда! Жасмин, Джинни…» От мысли, что с Мозенратом стряслась беда, Ксеркс обрёл привычный вид, и, хвостом таща за собой Абу в обмороке, выглянул из-за портьеры. Посреди тронного зала он увидел  Аладдина, а рядом с ним Мозенрата, к которому уже приближалась дворцовая стража. «Что с мамлюками?» - ужаснулся Ксеркс, но дальше всё пошло ещё ужаснее. С криком «не сметь!» Ал заслонил хозяина. Видимо, у крысёныша был какой-то страшный план для Мозенрата. «Ребята, не трогайте Мози, - спокойней сказал Ал, - моего брата». «Твою мать…» - тихо, но с очень глубоким чувством произнёс некромант. Это услышал Ксеркс и сам крысеныш: «Да, по матери. Мы только что узнали! И мы не хотим больше ругаться… Надеюсь, вы нам в этом поможете». Казалось, что во всей Аграбе воцарилось гробовое молчание.

«Это окончательно?» – первой, конечно, не утерпела принцесса. «И ничего нельзя сделать?!» - ужаснулся джин. «Хозяин, я спасу!» - воскликнул ни во что не поверивший Ксеркс и радостно помахал в воздухе мартышкой. Вот и шанс спасти положение, но в памяти Мозенрата всплыла одна из только что виденных картинок, и он не воспользовался им: «Ксеркс, отпусти эту… зве-ру-шку». Лучше бы князь ударил Ксеркса!

Воспользовавшись тем, что хватка пораженного угря ослабла, обезьянка бросилась к  Алу рассказывать о своём «геройстве». Её болтовню  прервал вопрос султана: «А как же вы узнали об этом?» Аладдин вопросительно посмотрел на «брата». Вздохнув, Мозенрат ответил: «Один бродячий кот показал нам, чем придется заниматься…» Но Ал перебил некроманта, чуть ли не убив своими словами: «Родимое пятно!». Тогда Яго, раздосадованный тем, что казну придётся вернуть, спросил почему они раньше ничего не заметили. Ответ у Моза напрашивался сам. Наконец, Ксеркс задал самый важный вопрос: «Что же теперь делать?»

«Чичичита! - воскликнула мартышка, а крысеныш согласился, - Молодчина, Абушка! Устроим праздник! Я потерял врага, но нашел…» Тяжелый взгляд некроманта придавил слово «друг». «… брата», - кончил Ал. С трудом захлопав в ладоши, все принялись за  грандиозное гуляние. «Без меня!» - процедил сквозь зубы некромант, но только он собрался перенестись в Чёрные Пески, как «брат» схватил его за руку (при этом крысёныш даже не испугался коснуться перчатки!): «Думаешь, мне это приятно?! Но нам придётся…» «Изменить будущее в настоящем», - вспомнил слова Хаоса колдун. «А теперь первая фотка братьев!.. Сейчас вылетит птичка!» - к ним подлетел джин со странным прибором. Ал притянул Мозенрата к себе и горячо шепнул ему: «Улыбайся, гад!» Птички Моз не заметил - ослепила вспышка.

 

 

 

Вся эта вечеринка была похожа на вспышку, за которой Мозенрат упустил птицу счастья. Или просто что-то упустил… Со сказочным спокойствием Моз сносил праздничные пытки, например, игру на своих нервах: его магия повредила всего лишь паре музыкантов. По случаю примирения Аграбы и Черных песков инцидент замяли – музыкантов незаметно отскребли от сцены.

Под буйное веселье Аладдина и Ко некромант всё пытался разобраться: «Этот закон равновесия какой-то неправильный. Что же получается, если я сейчас убью крысёныша, то в другой жизни мне придётся принимать роды у его матери?! Это мне не по вкусу!» К сожалению, даже некромант пока не мог подчинить себе все законы мира, точнее миров. Зря раньше князь строил планы только на эту жизнь, а в следующую, да и в прошлую, не заглядывал…

«Вопрос на засыпку - что ты тут куксишься, братец? – нарочито громко вопросил Аладдин, - Веселись!» «Веселиться?! –  такая идея пока не приходила колдуну в голову, - Да пожалуй, мне надо развеяться!»  Не успел Аладдин «дружелюбно» выставить все свои зубы - дворец задрожал, впрочем, как и все его обитатели. В следующий миг трон, на который как раз уселся джин, прижала к потолку черная струя, забившая из-под пола. «Скважина?!» - потёр крылья Яго, но его тут же погребло под черным песком. «Ответ на засыпку» Ала не порадовал, и крысёныш даже бросился на бесполезную помощь своим пособникам. Тем временем из песочного фонтана вылетали части мамлюков: голова, хлопающая глазами, - на блюдо султану, шевелящаяся кисть - в патлы Аладдину,  член - принцессе… Людская паника слегка  приободрила некроманта.

«Брось, Мози! Поговорим…» - крикнул ему Ал, а Моз магией поднял крысёныша к потолку. «А тебе не пора действовать? – князь взглядом остановив извержение Песков, - Вообще, разве беседы твой конёк?!» «Что за хаос? - вздохнул герой, - Мы же решили, что теперь ты должен быть мне братом!»  «Должен?! Хороводиться под дудку чокнутого джина – не по мне!» - отрезал Моз. «Ну, мы для тебя старались. Но мне и самому не очень понравился конкурс шарад!» - заискивал Аладдин. «Решили… Братья… Нас впутали в какую-то глупую игру! В чём же тут подвох? – задумался некромант, не слушая мольбы «братца» освободить друзей, - Их страдания меня вдохновляют!»

И Мозенрат начал рассуждать о том, что Хаос не был честен с ними… А чего ещё ожидать от лопоухого летающего кота с неимоверным могуществом? Он привёл им иллюстрацию закона, по которому если Х в этой жизни любит Ж, то в другой он должен её же ненавидеть. Значит, сейчас Х стоит ругаться с Ж ради счастья в другой жизни. Или посмотреть на ситуацию с другой стороны – просто ли так Моз и Ал сейчас испытывают друг к другу ненависть? Если допустить, что это не первое их воплощение, то в другой жизни они должны были друг друга… по крайней мере, воспринимать. И опять же, кто сказал, что Хаос открыл им будущее?! Джин со своими идиотскими приколами, всезнающий Яго, книги… Мир, показанный Хаосом, мог и предшествовать Семи пустыням -  существовать ещё до великого Потопа. А кто знает, сколько «потопов» было до известного им? Или Хаос просто показал им некое «зазеркалье»: и герой в чёрном, и злодей в белом... Да котяра мог всё это просто выдумать! В общем, доверия Хаос никак не заслуживал, тем более примирения врагов.

«Ты ещё ненавидишь меня? – с надеждой обратился к врагу Мозенрат, - Ну, хоть немного…» Помедлив, Ал сознался: «Я никого так не ненавидел! Даже не знаю, за что конкретно… Уйма поводов!» «Сначала чувства, а уж после находятся объяснения! отмахнулся Мозенрат, - Вот я ненавижу тебя таким, какой ты есть!..»  «..И даже если ты изменишься, я сохраню к тебе ненависть! Но как же мы дальше будем?» - уже забыв о друзьях, задумался Ал. Мозенрат не стал мешать новому для крысёныша процессу.

И тут явился Хаос.

 

 

«Пррриветствую…- Хаос потёрся о ноги Мозенрата, который еле сдержался, чтобы не послать кота к крысёнышу,  - Как ваше дружеское единство - крепнет?» «Не дружеское, а братское. Иначе кто бы в наше примирение поверил?» - поправил волшебного кота Аладдин, вопросительно взглянув на некроманта. Мозенрат решил, что с заявлениями типа «мы тебе не верим! Почти…» спешить не стоило, сначала нужно было понять, ради чего Хаос пытался запутать, точнее, спутать врагов. «Да уж, крепче некуда… И так навсегда?!» - трагически воскликнул князь, но не переиграл. «Навсегда? Какое скушшшное слово! –  у кота аж шерсть стала дыбом, - Нет, у меня для вас есть другое слово…Вперёд!» «А для тебя есть антоним, - тихо сказал Моз, но переспросил, уже переиграв, - Что бы это могло значить?!» «Значит, у Хаоса для нас есть миссия!» - чуть не подпрыгнул крысёныш. «И даже две!» - кивнул кот.

  И Хаос принялся объяснять, как его «подопечным» вернуться к прежней жизни -  опять делать и чувствовать всё, что хотят. Для этого им нужно всего лишь уделить ему ещё пару часов своего бесценного времени. Раньше Хаос обожал поссорить друзей, помирить врагов, разорить богатого, обогатить бедного, построить империю, разорить империю… И тп, то есть ТуПость. Но недавно – лет тысячу назад пропал для кота элемент неожиданности. Получалось, что Хаос устал, подряхлел, оброс своим порядком! Где былой размах – разрушение вселенных, зарождение цивилизаций?! Вот и пришлось Хаосу заняться самосовершенствованием. В поисках  новых путей он вот уж пару сотен лет проводил эксперименты (слово это почему-то очень не понравилось Мозенрату), вот для очередного… испытания он и выбрал двух заклятых врагов. К чему с его стороны было всё это «околохождение»? Вообще-то, местный Хаос тоже подчинялся кое-кому, да ещё кое перед кем отчитывался… Просто всё не просто.

Итак, к радости «экспериментатора» за один вечер Мозу и Аллу удалось смутить настоящее, теперь оставалось только справиться с прошлым и будущим. И Хаос клялся своими усами и хвостом, что после этого пустит их жизнь по привычному руслу. Никто даже и не вспомнит, что на один вечер, по недоразумению, Моз и Ал стали «братьями».

«…для жизни нужна энеррргия, а выделиться она может только в разрушении!» - кот довольно перебирал лапами. «Получается, что мы должны менять настоящее, что уже типа сделали, прошлое и будущее, чтобы жизнь стала прежней? Какой в этом смысл?» - не понимал крысёныш. «Мой недалёкий дррруг, вы, люди, такими рррасчетливыми стали!..  Почему вы всё вррремя делаете что-то ррради чего-то? Почему ищите последствия?.. Сделайте это просто в благодарность мнеуу. И из любви к межгалактической науке»,  - мяукнул Хаос. «Ну, если ради тебя…» - Ал забыл, что Хаосу нельзя верить.  «А иначе?..» - подозрительно спросил Моз. «Иначе каждый в Семи Пустынях увидит картинки, так изменившие вашу жизнь… личную жизнь.  И между прочим, никого не интеррресуют до Потопа это или после», - усмехнулся пушистый шантажист. Он также пообещал, что после о том позоре они и сами забудут. «И чтобы в других мирах о таких извращениях не вспомнили. Особенно с нашим участием… А не то, я ой!..» - Мозенрату не пришлось произнести так и не придуманную угрозу -  Ал  толкнул его локтем. «Мы согласны!» - заявил крысёныш.

К огромной радости «подопытных», испытания эти они не должны были проходить вместе: Мозенрат отправлялся в будущее, а Аладдину пообещали прошлое . Задача врагов – получить от разрушения мира как можно больше энергии. Всё, что «подопытные» сделают, никак не отразится ни на прошлом, ни на будущем, никак не повлияет на людей, сооружения, природу… Например, даже если бы Чёрные пески вдруг исчезли в этом эксперименте, они бы остались в реальной жизни, а «исчезновение» никак бы не было зафиксировано не только в документах, но и в памяти… Мамлюков? В общем, Хаос дарил врагам Свободу… «Даже я не буду знать, что вы там вытворрряете. Смогу оценить только энергитические изменения в мире и в вас самих по состоянию ваших зверушек… - объяснял кот, - ну, через обезьянку и угорька. Вот и они!» Тут же на темный бархан, в этот вечер выросший во дворце, выбрались Абу и Ксеркс. «Нечего терять время… – Хаос ударил в пушистые лапы, чтобы отправить врагов в путь, - Кстати, вернуться сможет только один из вас!»

 

   Али мартышка?..                 

                 

                                           Цитадель

 

    Аладдин чувствует, что перенёсся из Черной Аграбы, но глаза открывать не спешит. Хочется угадать, с чего начнётся веселье…

   Сквозь сомкнутые веки слепит солнце. Вокруг жарко. Особенно жарко голым ступням, которые что-то неприятно покалывает (ничего не поделать, Ал за время общения с принцессой тоже разнежился). Но чувствуется и лёгкий ветер, размазывающий по городу запахи базара. Гам -шум поднимается снизу… Всё так, как если бы Ал стоял на крыше у базарной площади.

Точно, Аладдин попал в не предвещающий ничего плохого денёк: в Аграбе всё спокойно. Уж не момент ли это их с Мозенратом знакомства? Вот Аладдин слышит  угрожающее шелестение и крики перепуганных людей, замечает  друзей, летящих в пасть чудовищу. «Я прав! - радуется появлению монстра Ал, - Теперь нужно менять что-то!» Забравшись в окно, Ал бросается к тому балкону через вижжащие комнаты. Пардон, мадам! Тшш! Баю-бай. На этот раз герой не будет бороться с монстром. Переделывать бессмысленную работу – да вы что?!

Ал вылетает на балкон. Пока «герой» высматривает некроманта, не обращая внимания на то, что монстр крушит Аграбу. Всё равно, в настоящем она восстановится. Вот и выход Моза! «Я хочу на тебя работать!» – набрасывается Ал на колдуна. «Но ты даже не прошел проверку. Зачем мне такой «герой»? Видно, Аграба обречена»,  - усмехается Моз. А сам Аладдин чувствует волну радости оттого, что так просто обманул прошлое. Эта волна словно размывает тот день и переносит Ала дальше с мыслью «Надеюсь, что Хаос доволен мной! Интересно, как там «братик»?!»

 

                                                Говорливый герой

 

Энергия возмущенного прошлого бросает Аладдина в темницу. И он уже несётся кому-то на помощь… «Похоже на историю с золотым султаном! - думает Ал. – Ладно, теперь нужно догнать ребят. Или не нужно?»

Вот именно, что не обязательно! Их невидимый Амин уже закрыл в камере. Принцесса зовет своего героя, Расул проклинает его… Не слушая их, Ал бросается на Амина, и кушак-невидимка намертво сжимает прислужнику Моза горло. «Хоть в игре разберусь с этим болваном!» - наслаждался моментом Аладдин, скручивая кушак. Что-то ломается от нажима, Амин ещё пытается вырывался…. «И как это я раньше не разобрался ни с одним врагом, чтобы другим неповадно было?! Ведь предоставлялось столько случаев…» -  но мысль обрывается, так как Амин в агонии выворачивает крысёнышу палец, и только после этого падает замертво. В камере раздается визг Жасмин и рык Расула - «стража».

«Признаться, ты слегка меня удивил, - открывается телепортационное окно, и перед Алом возникает некромант, - Мой слуга мёртв! И это ты, герой Аграбы, убил бедного Амина?!» «Иди сюда! Я и с тобой разберусь, Мози – не бойся! - Ал подбрасывает статуэтку султана, а в камеру бросает, - Расул, да заткни ты эту принцесСУ!» «Боюсь… что к тебе посетители», - Моз взглядом указывает в сторону, откуда раздаётся топот стражников. Ещё немного и Ала унесёт из этой истори!.. Аладдин уже чувствует, что его начинает поднимать энергетическая волна, она очень похожа на вдохновение.

Стража замирает, принцесса замолкает, а пораженный некромант декламирует: «И смотрит в окно, как будто со мною задумал одно…Ксеркс, ты понимаешь?!» В окне показывается голова угря: «Аладдин разобьёт статуэтку, если к нему прикоснутся.  Хозяин, он обезумел?» Ну, допустим, золотую статуэтку так просто не разобьёшь, но изуродовать произведение из мягкого металла можно так, что не захочется оживлять султана-инвалида. «Я сам хочу править в Аграбе!» - заявляет «герой», и слаще музыки зазвучит со всех сторон «предатель». Такого он бы  в жизни не услышал! Да и то, что у Моза в первый раз не нашлось слов, говорит о многом.     
 

                                            Ветряной шакал Мозенрата

 

В новой истории Ал открывает глаза, как раз когда Абу пытается выбраться из наручников. «А, это  Моз отправился завоёвывать Аграбу с Сирокко!» – догадывается Ал. Теперь нужно освободить Джинни, чтобы он разрушил бриллиант, который вот-вот всех их испепелит. «Нет, Абу! Освободи меня!» -  приказывает крысёныш мартышке. «Ал, нас сейчас тут поджарит!» - возмущается джин, но Абу подчиняется своему «другу», который тут же бросается прочь из башни, но кричит компании: «Я вас спасу!» «Тебе лучше поторопиться! Ааа!» - вопит Джинни, к нему тут же присоединяются все остальные так, что Алу даже приходится бороться с геройским инстинктом. К счастью, неприятный момент оказывается лишь моментом. Возможно, в темнице какие-то останки ещё и догорают, но кричать там уже некому. «Спасу как-нибудь в другой раз!» - пожимает плечами Аладдин, отправляясь на поиски приключений по мрачным коридорам цитадели. Очень скоро он находит мамлюков. И Мозенрат не заставляет себя ждать.

«Не знаю, как тебе удалось выжить, крысёныш, но сделал ты это, чтобы присутствовать при моём триумфе! – некромант радостно возбуждён, - Сирокко развеял   Аграбу в прах!!!» Не прислушиваясь, Ал смотрит на то, как сияют глаза его врага. «Оказывается, тебе так легко доставить удовольствие! –  чувствуя энергетический подъём, Ал впервые пробует имя врага на вкус, - Мо-зен-рат…» «Теперь тебе не взять надо мной верх! Скоро все Семь пустынь станут моими!!! – некромант  опьянён успехом, -  И после этого я, возможно, займусь тобой!» На последнем слове указательный палец некроманта упирается Аладдину в самый чувствительный орган – в сердце. Словно Моз  касается тайного рычага, и включает сердце Аладдина на полную мощность, оно начинает биться, обдавая тело то жаром, то холодом. Только тут некромант напрягается, словно хищник, вдруг обнаруживший, что сам забрался в ловушку. «Хочешь…убей меня прямо сейчас. Ну, давай!- Аладдин успокаивающе улыбается, а в нём пульсирует мысль, - Когда мне ещё представится такой шанс?! Когда мне ещё…» Мозенрат не отдаляется от врага, будто загипнотизированный. Откуда у крысеныша могущество? Ощущение, что весь мир ему подыгрывает!

Аладдин никуда не спешит, смакуя такие свежие, необычные ощущения. Он чувствует, что мир прошлого наполняет его своей энергией. Одной мыслью Ал гасит свет перчатки и зажигает удивление в глазах врага. Ближе! Мозенрат собирается крикнуть что-то, его губы приоткрываются. Ближе. Ал уже почти чувствует дразнящий вкус. Ближе… Аладдина уже не остановить. Пусть хоть мир рухнет!

И мир рухнул.

 

                                                Тайна Кинжальной скалы

 

Глаза Аладдина слипаются, также как и его руки, ноги… Очнувшийся крысёныш вертит головой, чтобы удостовериться - он влип в историю с кинжальной скалой. Внизу беспокойно ходит Мозенрат, солнце спокойно заходит… Аладдин помнит, что тогда думал: «Друзья обязательно выручат меня!» Теперь он и так знает, что на помощь они придут, прибегут, даже прилетят. Скучно.

Машинально пытаясь вырваться, Ал обращает внимание на то, что палец, которому досталось от Амина, в порядке. Значит теперь Ал может позволить изрубить себя на куски орде мамлюков, но в другой эпизод этой игры опять выйдет без царапины. Надо попробовать такой вариант! Ал подтягивается на липких «канатах»: вещество достаточно крепкое. В глазах темнеет, и Ал чувствует, что ему не найти лучшего способа возмутить мир.

«Идиот! – немного удивленно вскрикивает некромант, и крысеныш с кашлем падает на камень, - Ты мне ещё пригодишься». В эту минуту является Жасмин. Начинается потасовка, но Ал лишь замечает, как Моз почти срывается в пропасть. Отличная идея!

Пользуясь ситуацией, «герой» бросается к Мозу, с которым у него столько… не было. На дне пропасти острые шпили, упасть на которые означает верную смерть… «Когда я ещё смогу испробовать это?» - подбадривает себя герой и, так и не попытавшись помочь Мозенрату, бросается на дно.

Пока друзья пытаются оживить Аладдина, колдун выбирается из пропасти. Моз не ломает голову над задачей, почему Ал покончил с собой: «Было дано – крыса, вот и  ответ!» - и некромант берётся за куда более важные дела:  а)  задействовать кристалл Икс; б) попытать пленников!

 

 

 

 

 Да Моз с тобой!..                                   

                                                       Мозен-чудо

 

Что-то мокрое, холодное, шуршащее… Это что сам князь Чёрных песков? Конечно, нет! Просто Мозенрат падает в мокрый после дождя куст, как раз на свету окон какого-то дома. Моз мгновенно промокает, замерзает и говорит вслух, по привычке обращаясь к Ксерксу: «И что мне делать в будущем? Вот прошлое известно, и крысёнышу нужно просто  изменить события. Но зная этого воришку, я свою руку не поставлю на кон...»

Мозенрат усмехается, и, переведя собственный вопрос в риторический, приближается  к освященному окну. Через заплаканное дождём стекло он видит странную церемонию бракосочетания: мужчина и женщина прижимают друг к другу запястья, да так сильно, что руки их обвивают тонкие, переливающиеся на свету, кровавые змейки. Хрустальная чаша уже заполнена кровью. Свидетелем здесь выступает  молодой человек в чёрном, хотя большого интереса к обряду он, кажется, не проявляет. Откинувшись в кресле, парень смотрит  в окно, но взгляд его направлен в себя. За окном он не замечает ничего и никого.

Сходство между этим парнем и князем Черных Песков… просто оно есть. У юнца всё немного другое, особенно глаза: синие, глубокие, таящие особую магию. Смотря на молодого человека, Моз чувствует себя старше, а хотелось бы ещё – опытнее, мудрее, успешнее. «Да что ты за чудо?!» - словно собираясь спросить у похожего на себя, Мозенрат невольно придвигается к стеклу.

Заметив, что парень, будто услышав его вопрос,  вздрагивает, Моз спешит отойти в тень. Даже если парень и заметил некроманта, то должен принять того за собственное отражение. Моз замирает, думая: «А он точно колдун! Или очень сильный, или очень слабый…» Вот из дома доносятся тяжелые шаги, но тут же становится понятно, что это молодожены шествуют на второй этаж. Интересно, а тот парень и там будет свидетелем?.. В зале звучит что-то о вампирах.

Через несколько секунд скрипящая дверь объявляет на весь сад выход того, чьих шагов Моз не слышит. Вот и тот юный колдун! Обгоняя ночь по мрачности, парень шествует прочь от дома, а за ним следует Мозенрат. Чувствует некромант, что парню хочется быстрей пройти этот путь, но приходится смирять шаг, сохраняя торжественность. Молодой человек держит перед собой чашу, словно освещая себе путь. Словно она ведёт  его.

Мозенрат наблюдает из-за деревьев, как молодой человек следует за чашей, но уже по воде. Как только юнец  доходит до центра озера, поверхность воды возмущается, а ей вторят облака, деревья... Будто бы всё вокруг спорит с молодым колдуном. Кровь в чаше бурлит, сама тянется к губам молодого человека, который смертельно бледнеет. «Не сходи с ума!» - собирается крикнуть ему Мозенрат, но к горлу подкатывает комок - некромант сам чувствует тяжелый запах «зелья», ему претит солёный вкус. «Тебе придётся нести наказание, - некромант понимает, что коллега замешивает свою магию на чужой крови,- Даже я до такого не доходил! Кстати, а почему?»

Испив до дна, молодой человек отпускает чашу, и вслед за ней погружается на дно озера. Тут же тучи придвигаются, урча громом. Мозенрат уж радуется тому, что наказание для его неудачливого коллеги окажется таким скорым и лёгким. Ну, сварят заживо в озере –  не так уж страшно, по сравнению с тем, что могло бы быть.

Вот тучи бросает молнию в озёрный щит. Вода дерзко отражает этот «кинжал»: раз, два... Озеро бурлит. Тучи скручиваются в «небоворот». В третий раз молния попадёт в  свою мишень - маленькую черную точку в озерном кругу. Судьба юного коллеги предрешена, и тем лучше. Но вдруг Мозенрат, не желая так быстро выходить из игры, отбрасывает молнию обратно. От такого удара тучи разбегаются в разные стороны, на небо выходят звёзды. «Ладно, - пытается успокоиться Мозенрат, - ладно. Не по вкусу мне такие «супы». Пусть эта «птичка» ещё полетает…» При этих словах коллега Моза буквально выходит сухим из воды и замирает над озером, наслаждаясь украденным могуществом. Пока юнец играет с шаровой молнией, а Моз, удивляясь его безрассудству, всё пытается прийти в себя: «Если он мой потомок… Имеет ко мне хоть какое отношение, то он справится со своей карой! Должен справиться».

Когда колдун устремляется за своим Демоном со словами «вот что значит - вовремя переродиться!», Моз усмехается: «Знал бы ты, кто сегодня стал твоим отцом…крёстным!»

Тут волна подхватывает Моза, и бережно несёт некроманта дальше.

 

 

                                                мАгучий ход

 

Энергетическая волна заносит Мозенрата на кладбище. «Доигрался, - вздыхает  некромант, с нежностью оглядывая ряды покосившихся надгробий, - О работе напоминают!» На краю  кладбища развалилась, причём и в прямом, и в переносном смысле, сторожка, к которой и направляется Моз, думая: «Опять хотели меня оставить в стороне? Чёрта с два!» Решительно распахнув дверь, некромант замирает на пороге под изумленными взглядами какого-то старика - шамана и, видимо, его помощника. Потомок Моза исполняет в данный момент роль растения, которое помощник, словно овощевод, пытается  привязать к столбу.

«Быстро отпустите его, что смотрите?! – приказывает Моз, а мысленно отмечает, - На всякий случай хорошо, что юнец в отключке. А вдруг от нашей встречи произошел бы пространственно-временной коллапс или другая неприятность…» Старик с помощником  переглядываются. «А ну исполнять моё приказание, смертные! Да слышите вы меня или нет?» - голос Моза срывается. «Дурной знак, - качает головой старец, - А ну закрой дверь, и кончай с этим чернокнижником!»

Догадавшись, что для людей этого мира он просто не существует, Мозенрат упрямо не уходит с дороги помощника. Вот и приходиться тому закрывать дверь прямо через невидимого, да к тому же неощутимого, некроманта. «Говорили мне, что нужно лучше питаться!» - усмехается Моз, решая, следует ли привести в чувства коллегу, - Ну, я ведь потомку этому не отряд спасения!»

Спор между стариком и его помощником развивается в похожем направлении. Старик говорит, что с пленником нужно разделаться, пока тот без чувств (так несчастному и страданий меньше), а помощник считает, что пленника нужно обязательно перед тем, как подарить ему вечный сон, разбудить. «С кем нам вечно приходится работать!» - сочувствует некромант своему коллеге. «Ладно, когда ты будешь с одержимыми разбираться, тогда буди их и демонов вместе с ними! - провозглашает старик, - Быстрей нужно, быстрей. Чувствую, что-то пошло не в лад». «В лад! - неслышно возразил Моз, - Кстати, а как зовут моего подопечного? Даже некогда с потомком познакомиться!»

Помощник от греха подальше отходит в угол, а старец разводит в воздухе руками, вызывая у Моза презрительную улыбку. У таких низкопробных колдунов, как этот дедок, всегда так – ужимок много, а результата мало. К удивлению Моза столб, к которому так тщательно  привязали парня, превращается в настоящее, но сказочно быстро растущее дерево. Всё бы хорошо – в тени дерева парень смотрится лучше, только вот верёвки впиваются в тело, тут же поглощая кровь.

От невидимого, но вполне ощутимо недоброго взгляда Моза шаман делает руками лишний «пас», от чего дерево опять становится столбом—к счастью для пленника, раны которого быстро затягиваются. Жалуясь на судьбу и силу нечистую, «шаман» начинает  окроплять комнату мутной жидкостью из какого-то флакончика. Эти капели почти приводят пленника в чувства, помощнику обжигают руку, а Мозенрата окружают черной зловонной пеленой. «Ага, тут его демон!» - радуется старец и уж собирается вылить на Моза весь флакончик, но вдруг оступается и выплёскивает всё на себя.

В третий раз старик не решается испытывать судьбу в лице Мозенрата. «Ослаб я что-то, - говорит шаман помощнику, - займись своим детективом сам. Если хочется – буди, вон вода. Только пошевеливайся!» Шамана явно терзают дурные  предчувствия, зато помощник его радуется. Веселится и Мозенрат. Да и сам пленник был бы доволен – гибель ему больше не грозит, хотя его и будят ледяной водой. «Тем более, и ведьма уже в пути», - Моз чувствует, что его уносит из этой истории, но пытается ещё немного задержаться, ему даже кажется, что подопечный его видит. Тому тоже кажется, что он видит перед собой себя самого. Правда, немного постарше и в странном одеянии… Кажется, наверное.

 

 

                                                       Демозенрат

 

Мозенрат нос к носу сталкивается с книжными стеллажами, и его внимание тут же привлекает одна старинная книга… Точнее, это для некроманта она былп такой старой, что развалилась от одного его прикосновения, а тут она новая, на вид вполне крепкая. «Сейчас найду, чем закончилось то заклинание… Вот Ксеркс обрадуется!» - усмехаясь, некромант перелистывает страницы. Вот и последние строки:  

Мы были разных два лица,

Хотя имели по два глаза.

Мы жутко так, не до конца,

Переглянулись по два раза.

И я спешил – признаюсь вам –

С одною мыслью к домочадцам…

«Да я только книгу заберу!» - раздаётся бодрый голос, и в комнату входит  подозрительно знакомый Мозенрату мужчина. Взгляд смертного замирает на книге, которую держит на весу невидимый некромант. Сделав автоматически ещё шаг, и сам смертный замирает. Моз терпеливо ожидает крика, хоть какой-нибудь реакции. Устав от ожидания, Моз нарочно громко захлопывает книгу, бросает её на полку, но человек так и не шевелится. «Андрэ!» - слышится  женский голос, при звуках которого мужчина будто приходит в себя, хотя, возможно, и не в себя… То есть  взгляд его снова становится осмысленным, но в нём отражается  столько удивления, будто Андрэ, как и Моз, видит  этот дом впервые. Да и Мозенрат чувствует в том, кого только что принимал за смертного, более могущественное существо. Кроме того, человек этот, если он действительно остаётся человеком, ещё больше напоминает Мозу кого-то чрезвычайно близкого… Окончательно запутавшись, некромант встряхивает головой. То же делает и Андрэ.

Ухватившись взглядом за одну из книг, мужчина неуверенно подходит к стеллажу. Мозенрат ревниво следит, чтобы в руки подозрительного субъекта не попал том заклинаний. Но нет, субъект берётся за книгу под заглавием «Демон», да так увлекается, что не слышит стука в дверь. Собственно, Мозенрат также ничего не слышит, просто чувствует, что  кто-то появился за дверью. Так и не успев просмотреть последнюю страницу, Андрэ идёт встречать незваного гостя.

«Тридцать лет не виделись!» - приветствует хозяина гость, а Мозенрат уже заглядывает в книгу, так заинтересовавшую Андрэ. От занимательного чтения некроманта отвлекают  звучащие рядом фразы вроде «Она и теперь твоя дочь?». «Она дочь своих родителей», - читает и тут же слышит Моз, понимая, что в книге описаны происходящие сейчас события. Стараясь не задумываться над прихотливостью ситуации, некромант перепрыгивает несколько строк.

Так, «вышли из дома»… Вот и в реальности собеседники куда-то собираются.

«Над головой - два излома крыльев». Демонический вид потомка и так не ускользает от Мозенрата. Тут в книге опять диалог… пропускаем. «Собственная Вселенная?!» - ну, это потомок Моза, которому не хватит и семи Пустынь, замахнулся. Юноше бы с этим миром разобраться!

Тем временем старые друзья покидают дом, так что Мозу приходится  спешно дочитывать главу. Финал книги некроманту совсем не нравится – там нет места его подопечному со странным именем. «Демон зашел уже слишком далеко, - читает Моз и думает, - Он просто не может такого сделать!..» И Мозенрат бросается за ожившими героями книги, мысленно повторяя: «…море сомкнулось над его головой».

В следующий момент Андрэ из Демона превращается в человека, а спокойствие моря уже не выдаёт жертвы, которую оно только что приняло. К мужчине подходит его жена, и заговаривает  с ним, точнее, заговаривает его – он тут же забывает о странном ощущении. Вместе они хоронят в своей памяти ВладИслава. Он уже вычеркнут из книги жизни.

Но на другой стороне моря – в пустыне, Влада начинает всё с чистого листа.

А Мозенрат переворачивает страницу.

 

                                                   За колдуном

 

«Да сколько можно?!» - возмущается Мозенрат, которого опять переносит крайне неудобно. На этот раз он оказывается на крыше какой-то пристройки, опять около открытого окна. Хорошо ещё, что дождь в этой местности редкость, впрочем, как и любое проявление жизни. Пейзаж, крайне не заинтересовав Моза, напоминает ему обычный не самый богатый оазис в семи Пустынях, хотя даже в богатейшем оазисе его мира вряд ли в комнатах можно увидеть телефон.

Итак, окно открывает скромный гостиничный номер, на кровати которого дремлет подопечный Мозенрата. «Пора уж взглянуть будущему в глаза, - думает Моз, но возможность вселенского коллапса слегка задерживает его, - Но что я так и не передам свой бесценный опыт этому непонятно откуда взявшемуся потомку?!»

Последняя фраза вырывается вслух, и от этого потомок открывает глаза. Взгляд его нацеливается прямо на Мозенрата, заставляя того немного растеряться. Когда на тебя  оценивающе смотрит твоё будущее, что ему сказать?

«Привет...ствую», - говорит Моз, и тут же мысленно ругает себя за то, что не придумал ничего лучше. Ну, почему было не ознаменовать такую важную встречу хотя бы словами «трепещи, о, недостойный своего прошлого»? «Привет», - повторяет потомок и зевает.

Вот так – встреча состоялась, а что и сказать... «Куришь? – спрашивает потомок, потягиваясь, - Ох, миражи тут у вас… На все пять звезд!» «Кальян?» - переспрашивает  некромант, удивляясь тому, как бесстрашно парень приближается к нему. Парень смеётся и, выбравшись на крышу, предлагает некроманту белую трубочку с табаком. Моенрат отвергает отраву. Его потомок лишь ведёт плечом и, закуривая, объясняет: «Я забыл, что тебе нельзя курить, ведь ты всёго лишь плод моего воображения. А я… Я курить бросаю». Он делает ещё пару глубоких затяжек, размахивается сигаретой, но так её и не выбрасывает. Снова безуспешно предложив дымящую трубочку «иллюзии», продолжает  курить. «Просто мой Демон подарил мне этот мундштук, - спокойно рассуждает он, - вот поэтому я никак не откажусь от этой вредной привычки. И от демона. Но ты ведь и так всё знаешь». Под внимательным взглядом Мозенрат неловко формулирует вопрос: «Как тебя называют?» «Князем, колдуном, магом… - парень хитро улыбается, - ВладИславом. Первая В, как в имени ВладИслав, вторая Л, как вторая в имени ВладИслав, третья…» «Я понял, понял! – машет рукой некромант, - третья А, как седьмая в имени Мозенрат».

Влад от души хохочет. Моз не может не последовать его примеру. Просто некромант никогда и не слышал, что его потомок смеётся так заразительно, что он, вообще, смеётся. «Где-то я уже слышал это имя… Кстати, приятно поболтать с собственным миражем, - фыркает Влад. – Главное, после об этом разговоре не забыть!» И он объясняет некроманту, что всё окружающее их в данный момент – лишь иллюзия, созданная какими-то затерянными в пустыне. И скоро один, точнее, одна из них создаст Владу настоящую планету. Моз недоверчиво взглянул на потомка, думая: «Уже не Вселенная, а малогабаритная планета? Так он скоро дойдёт до ручки… В смысле, до ручки отдельной комнаты». В мечтах о безграничной власти на отдельной планете Влад скуривает ещё пару сигарет. «Что бы ему такого посоветовать с высоты моего опыта? Чтобы бросил курить? Ну, я ведь ему не мамочка! – всё размышляет Моз, - К слову, ВладИслав Мозенратович… звучит!»

Вселенский коллапс откладывается, ведь ВладИслав не осознаёт, что беседует не с миражем, а с реальным (конечно, относительно, как и всё в этом мире… мирах) человеком. Возможно, никакого коллапса встреча их и не повлекла бы, скорее они сами способны устроить миру весёлую жизнь.

«Советую тебе… - Моз выбрал то, что могло бы помочь его подопечному в жизни, - Да заткнись ты!» От такой бесцеремонности Влад обрывает самохвалебную речь на полуслове. Конечно, зря он горячится – не так часто является нам вестник из другого мира, можно его и послушать,  хотя бы минуту. «Да пошел ты!» - и Влад толкает  вестника. Не ожидавший такого выпада Моз чуть не летит вниз. К счастью, успевает, в лучших традициях жанра, в последнюю секунду ухватиться за крышу.

Сердце бешено бьётся, от чего Мозу кажется, что песок вокруг превращается в снег, а под ногами даже не сугроб или бархан, а пропасть. Некромант пробует подтянуться, но это оказалось невозможно - крыша покрыта тонким льдом. «Владислав», - зовёт  некромант, намекая на то, что его можно было бы ещё спасти. Пока Влад раскуривает  «предпоследнюю» сигарету, Моз срывается в пропасть. Влад смотрит с крыши на чистый снег миража, затягивается и отвечает: «Меня зовут ВладИслав!»

 

 

 

 

                                                         Хаос вне игры

 

 

             Хаос умирал от любопытства. В первый раз за свою долгую жизнь ему не было известно то, что его интересовало, и бедняге оставались лишь догадки о происходившем с  Мозенратом и Аладдином.

Догадаться о состоянии душ своих игроков он мог только по изменениям, которые происходили с Ксерксом и Абу. Мартышка худела, теряла шерсть, в общем…. Её голые хвост, лапы, морда и всё более заметная сквозь редеющую шерсть розовая кожа вызывали у Хаоса беспокойство за Аладдина, а у Ксеркса - злорадную усмешку. Сам Ксеркс оставался всё тем же летучим угрём, и его неизменность беспокоила Хаос ещё больше.

Но спустя час, и Ксеркс изменился до неузнаваемости. У него вдруг выросли кожистые крылья, сделавшие его похожим на первого монстра, которого его хозяин натравил на жителей Аграбы. Бросив презрительный взгляд на Абу, который теперь стал неотличим от обыкновенной крысы, ужасающая птица принялась демонстративно щелкать клювом.

Прошел час, и Ксеркс «эволюционировал» до живого оружия, на которое когда-то так рассчитывал некромант, - Сирокко. Будто бы, набравшись сил, тот монстр вернулся с края Земли, чтобы мстить. Устрашающий вид Ксеркса привёл в ужас то, что осталось от Абу. К этому моменту крыса превратилась в дрожащее, шуршащее, со множеством лапок и усов нечто. Это существо  можно было бы сравнить с скарабеем, но не хотелось бы  этим  обижать того «милого» жука. Ксеркс поглядывал на Абу неодобрительно, а  Хаос старался на насекомое просто не смотреть.

Через час на бывшую мартышку смотреть стало просто невозможно. У неё  отпали лапки, усики и прочее, и она превратилась в извивающегося червя, которого хотелось спасти, раздавив.

Ксеркс порос шерстью – стал таким мягким и пушистым, что Хаос мог бы принять его за представителя своего семейства - кошачьих. Но было понятно, что пушистость Ксеркса не давала никакой гарантии жертвам.

Абу доживал, точнее, существовал свой последний час: сокращался, утончался и докатился до формы плевка. К началу нового часа испарилась и эта слизь. Фыркнув, Хаос сделал какие-то свои выводы, а на помощника Моза посмотрел с восхищением экспериментатора, которому вдруг удалось создать вечный двигатель вместо очередного велосипеда.

Ксеркс стал человеком.

«Вот Мозу и нагрррада», - обрадовался Хаос, ничуть не сомневаясь в том, что из игры победителем выйдет некромант.

Так и вышло. В лучах рассвета появился Мозенрат, удивленно посмотрел вокруг, словно не веря, что снова оказался в своём мире. Моз не сдержал злорадной усмешки, поняв, что его враг проиграл – проиграл самого себя.

При виде Ксеркса в человеческом обличье, улыбка некроманта сошла на нет: «Невозможно! Только не ты…» Моз смотрел на мужчину, поражаясь демоническому сходству… Бывший угорь и сам был немного смущен: «Хозяин, не стоило мне есть крысу из твоей лаборатории… Как ты себя чувствуешь?» «Я?! Немного не в себе… – Моз нервно засмеялся, но дальше заговорил уверено, - Крыса не сыграла роли, всё от незаконченного заклятия». И он завершил заклинание словами:

 Что лучше разным существам В местах тревожных – не встречаться!

И как прежде, умиротворённый угорь лёг на плечи хозяина, а на волшебного кота, который как раз собирался что-то возмущенно промяукать, Моз так посмотрел, что тот провалился сквозь чёрный песок вместе со своими миражами.

Мозенрат и Ксеркс перенеслись в сражение к крысёнышу и мартышке, которых они всё также не переносили. Но победители предчувствовали, чем всё закончится. Скоро.

 

 

 

Использовано стихотворение Николая Рубцова

Hosted by uCoz